Непаханое поле

Говорить об экономической стороне искусства заставляет известный дисбаланс предложения и спроса на  искусство в России. Я не вижу попыток проанализировать существующую ситуацию с целью найти из нее выход.  Я предприму такую попытку, но должна сразу оговориться, для меня произвести полноценную аналитическую работу в этой области не представляется возможным, т.к. есть стороны вопроса, в которых я слабо разбираюсь (все-таки мое основное занятие Живопись). И поскольку, каждый день в мою «копилку» добавляются новые сведения, то мои рассуждения можно рассматривать только как промежуточные. Однако начать разговор я считаю необходимым, поскольку  нужно искать какой-то выход из сложившейся ситуации.
Ситуацию я представляю себе  примерно следующим образом:

Моё отношение к живописи перестало быть чисто зрительским после смерти отца - художника Петра Адамовича Валюса. Я помогал показывать его картины в подвале мастерской, пока власти её не отобрали, а потом устраивал его выставки на Западе и после 90-го года в России. За прошедшие годы мне помогали в этом сотни людей. Вот только искусствоведы среди них встречались редко. Я сначала удивлялся, а потом признал реальность - свои интересы у них, по нынешним временам и объяснять то нет нужды, что в выражении "культурные ценности" ударение можно делать на слове "ценности", и что такое посредничество, накрутки и подобные расчёты тоже общеизвестно. А душевные порывы, служение - это для менее профессиональных людей. С которыми я и имел дело.

Профессия Частный архитектор - уже давно претендует на самостоятельную специальность. Однако сообщество Частных архитекторов никак не представлено, между собой мало знакомо, а заказчики сами вынуждены гадать - Что же это за зверь, Частный архитектор?

Для знакомства с Частными архитекторами, моими коллегами, в поисковике yandex.ru, я набрал запрос «Частный архитектор». Более двухсот ссылок полученных в результате запроса на первый взгляд показались интересными.

Однако дальше, став вникать в текст страниц, я обнаружил что многие из них повторяются. Следующим этапом отсеил те результаты, в которых речь шла только об интерьере. Согласитесь, что интерьер это всё-таки дизайн, а не архитектура. Из оставшихся предложений частных архитекторов я выделил те, которые соответствуют региону Москва, московская область.

Результат сразу оказался интересен. Осталось всего 10 Частных архитекторов внятно формулирующих свое предложение об Архитектурном проектировании.

Начало действия "САМОРЕГУЛИРУЮЩИХСЯ ОРГАНИЗАЦИЙ" ("СРО") и отмена существующей до этого практики лицензирования проектной, строительной и изыскательской деятельности подвигло меня на изучение этого вопроса.

В 2005 году для того чтобы проектировать коттедж требовалось создать юридическое лицо, и получить на него лицензию. Ведение бухгалтерской отчетности в нашей стране требует значительных сил, а получение лицензии представляло собой очень хлопотную и весЬма затратную процедуру.

Сейчас, в 2010 году, проектирование малоэтажных зданий, коттеджей, блокированных многоквартирных домов высотой до трёх этажей, Не требует лицензирования и допуска "СРО", может вестись физическим лицом. Заказчик - застройщик участка, может по своему желанию без всяких ограничений заказать архитектурный проект кому пожелает, заключить прямой договор и утвердить выполненный проект.

Часто в работе архитектора необходимо апеллировать к образам уже существующим и являющимися знакомыми для всех людей.  Знаковые, наиболее характерные образы представляют собой ничто иное, как «Язык архитектуры». У языка архитектуры существует множество диалектов присущих определенному стилю или региону, однако если не вдаваться в детали, то здания всех эпох имеют цоколь, стены и крышу. Существует еще множество общих элементов разных уровней детализации здания, от сложных аккордов колон до примитивов, выкружек и гуськов, из которых архитектор создает композиции.

Любое искусство – это инструмент, с помощью которого можно узнать про человека, «где у него кнопка». Актуальное искусство,  в силу разных причин, не стремится искать точное расположение  «кнопки»  – оно просто использует кувалду – так наверняка проймет.  Если западный зритель  за долгие годы взрастания различных проявлений искусства, в том числе крайне радикальных, успел вырастить себе и  «бронежилет», и может, не согнувшись под ударом, разглядеть в радикальном жесте суть, то русский зритель от удара кувалды просто охуел и схватился за вилы.Все смешалось. Все проявления прогрессивной (да и не очень прогрессивной) культуры  превратились в одного «художника с кувалдой» (с топором).  Теперь русский зритель и русский художник находятся на одном поле – что те, что другие не утруждают себя поиском дефиниций – одни лупят неподготовленного зрителя радикальным художественным жестом, другие реагируют на уровне  физического воздействия.  Т.е., конечно, не «теперь». История движется очень быстро по какому-то сужающемуся руслу.  «Теперь» было несколько лет назад. В настоящем «теперь» мы видим, несколько поникший радикализм художника и возросшую уверенность зрителя, что художник – его политический враг.

Между тем, вооружившись чем-то подобным объективности, попытавшись рассуждать здраво – приходишь к выводу, что все правы по-своему и никто не виноват.